Проблема «Запад – Восток»

Концепция «Запад — Восток» обосновывает абсолютное лидерство Запада по отношению к Востоку, обреченному на «догоняющее («запаздывающее») развитие, т.е. «вдогонку». Данная концепция имеет вековые традиции трактовки неравенства между расово-этническими группами людей в соответствии с их физическими характеристиками, психологическими способностями, различиями в интеллекте, темпераменте, культуре.  В частности, к «Востоку» относят «генетически неполноценные» народы азиатов, в том числе и славянские. Такое противопоставление и третирование восточных народов основывается на различии типов культуры, а не просто по принципу географической локализации. М. Вебер, В. Зомбарт, Р. Киплинг и другие обосновывали, что комбинация ценностей и свойств западного общества и человека под влиянием католицизма, протестантизма и иудаизма вызвали к жизни индустриальный капитализм, ставший «судьбой» человечества. В силу того что восточное общество не обладает ценностями и свойствами первого, безоговорочный вывод об абсолютном лидерстве Запада гласит: «Запад есть Запад, а Восток есть Восток, и он никогда не догонит Запад». Поэтому Восток обречен на историческое развитие «вдогонку» за судьбой человечества. Но его встреча с Западом исключена. Свойственные данному выводу предубеждения и дискриминации ограничивали простор распространения капиталистического духа и индустриального капитализма, как сугубо специфического западного явления, элиминируя из него Восток, в том числе и Россию («потри русского, а под ним татарин»). Социальные настроения, возникшие в процессе модернизации российского общества, по своей сути представляют эмоциональную реакцию социальных общностей, групп и страт на радикально-прозападную, вульгарно-монетаристскую концепцию рынка, которая только усугубила пороки прежней планово-командной системы. Нынешний кризис реанимировал проблематику «Запад — Восток»: отечественная культура на новом витке вернулась к старому спору «западников» — сторонников модернизации и «почвенников» — ее противников. Так заново обретена «связь времен», словно бы СССР с его культурными и этническими координатами и не существовало. Однако данная проблема имеет для нас двойной смысл. Во-первых, это отношение «Запад — Россия», в котором последняя традиционно относится к Востоку в силу Византийских корней культуры, срединного положения между Западом и Востоком, длительного нахождения под монголо-татарским игом. Такой подход исключает возможность «встречи» западной и российской (восточной) культур, так как последняя лишена, свойств, присущих западной ментальности: рынок, выгода, нажива, предпринимательство, рациональность, религиозные истоки, гражданское общество, мещанский дух, власть специалистов и др.

Согласно этой точке зрения для России, чтобы избежать императива «догоняющего» развития, нет выбора: переход на путь индустриального капитализма возможен только на основе кардинальных изменений ментальности (сознания, культуры, образа жизни) российского общества, т.е. его «вестернизации» в форме принятия элитой и массой ценностей и норм западного (американского) образа жизни. Однако такая установка не может быть привлекательной для российского человека, а сама идея подобной модернизации не может быть государственной, объединяющей социально-психологические чаяния и порождающей позитивное социальное настроение. Поэтому пик сугубо радикальной прозападной волны позади: радикально-демократические силы не осуществили необходимого союза с Западом.

Во-вторых, это отношение «Запад — Восток» внутри самой России между православным и мусульманским мирами. В частности, в последнем имеет место возрождение исламского радикализма шиитского (иранского) и суннитского (вахаббизм) толка, враждебных по отношению к либерально-демократическим ценностям социальной жизни. Возрождение ислама осуществляется также и с позиций традиционного (аграрно-ремесленного) общества и национализма, выступающих против индустриально-демократических порядков общественной жизни. Для народных масс мусульманская культура (с устойчивым иммунитетом культурного ядра) является краеугольным камнем единения всех социальных структур в составе единого этносоциального организма. В условиях национально-культурного возрождения чувство принадлежности к нации обладает огромной притягательной силой (особенно для молодежи) и вызывает к жизни национально-общественные движения и массовый (эмоциональный) энтузиазм, завершающийся социальными действиями. Национально-религиозное восприятие жизни обеспечивает также возможность использования эффективных клише, популизма, стереотипов «мы — они», «свои — чужие». Оно также закладывает основы для манипулирования массовым сознанием, социальным настроением и массовым поведением людей, для разжигания этнорелигиозных страстей, скатывания в плоскость национального экстремизма.

Все это способствует формированию социальных настроений и устремлений, которые сопровождаются обращением многих представителей активного слоя населения (элиты) к поиску моделей благоприятных перспектив развития малых народов («сателлитных» этносов), образования национальных государств по типу саудовского, турецкого, панкавказского устройства социума, т.е. вне связей с Россией (русофобия). Таким образом, культурный иммунитет, вырабатываемый исламским радикализмом, может оказаться мощным депрессирующим фактором по отношению к развитию новых цивилизационных форм и механизмов, сильным иммунитетом к инокультурам. Возникает вопрос:  возможно ли найти силы равнодействия между разнонаправленными векторами трансформации российского общества? Ведь чем больше культурное, ментальное, национально-религиозное и т.п. различие народов, тем труднее избежать риска этнических конфликтов, разгула фундаментализма и тем труднее избежать раскола данного общества.

Направление решения проблемы «Запад — Восток» дает развивающаяся постиндустриальная цивилизация, соединяющая достижения индустриализма на новом этапе НТР с ценностями национальных культур. В частности, исторический опыт Восточной Азии — «Восточное чудо» (Япония, Тайвань, Южная Корея и другие страны), где нет богатства полезных ископаемых и других ресурсов, но есть народы-труженики и эффективное управление, которое позволяет основную выгоду от экономического процветания получать массе населения (более 70%). Эти страны строят постиндустриальную цивилизацию по восточному варианту, не теряя своего «лица». Они демонстрируют адаптивность культуры азиатских народов и возможность интеграции «Запад – Восток», как составных частей постиндустриальной цивилизации при сохранении собственной специфики, ментальности — ядра культуры. Новая историческая ситуация создает условия для диалога («разговора») между многообразными культурами, не стирая их различий: диалог подразумевает взаимодействие и взаимопонимание культур, устранение явно ошибочных мнений друг о друге и культурный релятивизм. Интернационализация рынка, высокие технологии, информационнsе возможности создают новое социальное пространство и время. В нем снимается отчуждение, духовный антагонизм между Западом и Востоком и формируется синтетический процесс, порождающий нечто третье: единое поле культуры, планетарное состояние, под влиянием которых человеку достаточно комфортно в конкретной культурной среде. Таким образом, переход индустриальной цивилизации на уровень поcтиндустриальной открывает равные возможности для сообщества с разными культурами, восприимчивыми к цивилизационным трансформациям. Тем самым снимается проблема «Запад — Восток» в ее традиционном толковании.

При использовании текста гиперссылка на сайт обязательна!

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий

Вы должны войти чтобы оставить комментарий.